Суд признал недопуск незаконным
Люберецкий городской суд установил, что отказ пустить жену и защитницу Азата Мифтахова в колонию в Харпе противоречил закону. Жену и адвоката Елену Горбань не допустили на свидание, хотя она имела на это право и по приговору значится как представитель защиты.
На предыдущем заседании Мифтахов рассказал, что намеренно нарушил режим, чтобы его перевели в ПКТ ради собственной безопасности. После огласки, по его словам, сотрудники, причастные к пыткам, перестали к нему приходить.
Защита полагает, что запрет на свидание был введён, чтобы скрыть следы пыток: Горбань поехала в Харп сразу после инцидента, однако ей отказали во входе. В администрации колонии утверждали, что после этого можно было приехать в другие дни — на следующую попытку также последовал отказ.
«Они пишут, что не было никаких препятствий приехать в следующие дни — это голословно, в следующий визит они тоже отказали. У самой колонии имелся приговор, в котором Елена прописана как защитник. Я насчитал уже 30 её посещений, как защитник», — заявил защитник Курьянов.
Официально пояснили, что Мифтахов якобы находился на карантине и ещё не был распределён в отряд. Защита указывает, что этот довод не может препятствовать свиданиям с адвокатом.
Мифтахов также отметил, что в каждой колонии, куда его привозят, его сразу ставят на профучёт.
«Был ад, но этот ад прошел. Благодаря вам! Спасибо вам, что поддерживаете меня в эти тяжёлые времена!» — обратился он к тем, кто пишет ему письма и приходит на суды.
Мифтахов рассказал об официальном осмотре помещения, где, по его словам, происходили издевательства: там внезапно начали ремонт и вынесли всю мебель. При этом инспектор заявил, что фиксирует текущее состояние, а не то, что было ранее.
Краткая справка
Азат Мифтахов был аспирантом мехмата МГУ. В 2021 году его приговорили к шести годам колонии по обвинению, связанному с броском дымовой шашки в окно офиса одной из политических организаций; в ходе следствия он заявлял о пытках. Перед ожидавшимся освобождением ему предъявили новое обвинение в «оправдании терроризма» и добавили ещё четыре года.
В заключении он занимается научной работой, статьи публиковались в профильных изданиях.
В апреле Мифтахов рассказывал о пытках после прибытия в ИК‑18 «Полярная сова»: когда он кричал от боли, сотрудники и заключённые включали громкую музыку, чтобы заглушить крики; пытки, по его словам, повторялись после каждого отказа подчиняться.
* Внесён в перечень «экстремистов и террористов» Росфинмониторинга.
