Маркировка «Честный знак» ударяет по малому бизнесу: регионы теряют полки и растут затраты

Власти настаивают на расширении системы маркировки, чтобы пополнить бюджет, но это оборачивается бременем для малого бизнеса и усложнениями для крупных игроков. Расширение контроля над товарами привело к росту издержек и усложнению оборота.

В этом году увеличилось число позиций, которые можно реализовать только после нанесения маркировки «Честный знак». По данным отраслевых компаний, маркировка действует для 48 групп товаров, из которых 33 обязательны для всех участников оборота; в рознице немаркированная продукция не продается. Маркировка распространяется и на фермерские хозяйства, поэтому небольшие производители и продавцы сталкиваются с тяжелыми потерями: товары с нечитаемой маркировкой снимаются с полок, а маркетплейсы блокируют карточки продавцов.

«Яблочного пюре больше не будет»

С 2025 года предполагается маркировка и консервы, но с октября 2024 года введена обязательная передача данных о продажах в систему, и на кассе требуется сканировать код.

Это касается и некоторых категорий бакалеи — снеков и дешёвых товаров. Ритейлеры сообщают, что часть десертов из тамбовских яблок продавалась по сниженной цене, и теперь стоимость маркировки перекладывается на производителей, что ухудшает рентабельность.

Собственно, стоимость кода DataMatrix и нанесения на упаковку — около 60 копеек за код и 7–8 рублей за одну единицу товара. Учитывая объемы и маржу, для мелких предприятий это приводит к существенному росту затрат и риску закрытия.

На примере сельхозкооператива из Карельской области видно, как маркирование снижает прибыль: раньше баночка продукции приносила чистую маржу около 40 рублей, а теперь нужно приобрести оборудование, заключить договоры с сервисами и платить комиссии — итоговая маржа снижается до 30–40 рублей за банку. Это вынуждает предприятие уходить с рынка.

Похожая тенденция наблюдается и в крупных сетях: ассортимент джемов, варенья и консервов сокращается на порядок, поскольку мелкие производители уходят, а сети вынуждены снижать закупки.

За счёт введения маркировки розничные сети сталкиваются с дополнительной нагрузкой: многие позиции требуют замены оборудования, а на кассах встречаются случаи, когда товары приходится снимать с продажи из‑за несоответствия кода.

«Честный знак» становится источником нервного напряжения из‑за сложной интеграции и частых ошибок: из‑за несовместимости кодов часть остатков приходится списывать, пока система не скажет, что товар переработан и переномечен.

«Сливается в унитаз»

Еще одна проблема — молочная продукция. С 2019 года маркировка постепенно внедряется, а расширение охвата в регионе вызывает трудности: молочные товары иногда приходится перерабатывать или ждать перемаркировки; в регионе отмечают, что поставщики столкнуются с задержками и лишними расходами.

В 2022 году маркировка стала обязательной, затем расширение охвата коснулось фермерских хозяйств. По данным экспертов, впереди — переход на новую волну маркировки: после внедрения увеличилась роль контроля за качеством, а фермерские цехи могут сократиться.

К 1 октября руководство отрасли указывает, что маркетплейсы начали предупреждать продавцов о необходимости маркировки, а с октября стали проверять карточки — нарушителей блокируют. Новые правила коснулись и мастеров‑самозанятых — кондитеры, дизайнеры, кукольники и другие творческие предприниматели оказались в зоне риска.

Минимальные затраты на подключение к системе — около 40 тысяч рублей; оформление ИП — дополнительная ответственность и требования к учету. Это добавляет бюрократическую нагрузку на бизнес.

Кому это нужно

Сторонники системы уверяют, что маркировка позволяет собирать доход в бюджет и бороться с уклонением от налогов. Однако прозрачность распределения доходов пока под вопросом, а дефицит бюджета за период наблюдается на фоне общего роста расходов.

Хотя участники рынка говорят, что маркировка приносит доход тем, кто причастен к ее реализации, точные цифры остаются неизвестными, а влияние на бизнес — неоднозначно.

Владельцы оператора системы долгое время держат информацию в секрете; ранее сообщалось, что структура контролировалась близкими к государственным структурам фигурами, а последующие изменения в составе акционеров сохраняют конфиденциальность.

Существуют данные о том, что по материалам расследований система якобы контролировалась близкими к руководству кругами, и после смены акционеров часть долей была перераспределена между крупными банковскими и промышленными структурами. Однако подробности и конкретные лица остаются вне поля открытой информации.