Евгений Юрченко освобождён из колонии в Кировской области. Ранее он публично рассказывал о системных пытках и издевательствах в исправительных учреждениях Иркутской области.
При выходе его встречал правозащитник, который помогал ему с самого начала.
Бунт в ИК‑15 и ответные действия администрации
В апреле 2020 года в ИК‑15 в Ангарске произошёл бунт: заключённые требовали прекратить избиения, некоторые намеренно причинили себе ранения. Руководство обещало разобраться, и протестующие разошлись, но позднее к колонии приехал ОМОН.
Заключённых жестоко избили, раздевали и обливали холодной водой из пожарных шлангов; затем голыми и мокрыми положили на землю, связали и удерживали при низкой температуре всю ночь.
Методы пыток, о которых рассказывали пострадавшие
- провода к гениталиям и вставление швабры в задний проход;
- насилие с предметами (в том числе описывают изнасилование «банкой сгущёнки»);
- принуждение часами петь гимн и избиения при запинке;
- стрельба резиновыми пулями;
- стыдящие унижения: переодевание в платья, парики из мочалок, имитация груди и насильственные позы.
В одном из резонансных случаев с заключённым Кежиком Ондаром сообщалось, что ему применили включённый кипятильник, который впоследствии повредил кишечник. За это начальник по оперативной работе и несколько подчинённых получили по 4–5 лет, но затем суд изменил квалификации и порядок наказания.
В феврале 2024 года Тахирджона Бакиева нашли мёртвым в камере СИЗО‑1 после перевода туда после изнасилования. Некоторые исполнители получили сроки, часть обвиняемых позже, по данным, ушла на службу в зону специальной операции.
Один из потерпевших вспоминал, что начальник лично наблюдал за издевательствами и подбадривал исполнителей словами «Сильнее!». Позже этот потерпевший отказался от части показаний, заявив о давлении при даче свидетельств.
Юрченко рассказывал: «Тебя каждый божий день бьют. Ты не вывозишь этих пыток». Непосредственно перед освобождением побои временно прекратили, чтобы сошли следы.
Реакция, расследования и уязвимость доказательств
После ухода под стражу Юрченко решился рассказать о происходившем в иркутской системе ГУФСИН. Вместе с правозащитниками он был на приёме в Госдуме, внимание к истории привлекли уполномоченные по правам человека, и в результате были возбуждены несколько уголовных дел.
Однако в материалах не оказалось записи с камер — часть видео была удалена согласно срокам хранения, что затруднило доказательную базу.
Из колонии Юрченко удалось вынести идентификационную бирку, которую носят на кровати; на опубликованных фотографиях у него были сильные отёки глаз и перевязанная челюсть.
Давление после выхода и повторное заключение
Сотрудники иркутской ФСИН организовали слежку за его домом в Вихоревке, якобы для «опроса». Правозащитники перевезли Юрченко в Москву и не оставляли его одного, ночуя у него в хостеле.
Вскоре Юрченко снова оказался в заключении: по версии защитников, его подставили с наркотиками с участием знакомой из Вихоревки. Он попал в СИЗО‑6, где были те самые тюремщики, которых он опознавал. Лишь через два года правозащитникам удалось добиться его перевода в Киров.
Защитник отмечал, что поначалу к нему относились осторожно, но давление на мужчину впоследствии усилилось, когда должны были допрашивать его как пострадавшего.
Дело остаётся предметом расследования и общественного внимания: правозащитники продолжают добиваться прозрачного рассмотрения жалоб и обеспечения безопасности пострадавших.
