Почему Путин и его окружение враждебны демократии

Есть ещё одно важное обстоятельство, которое стоит учитывать при попытке понять природу современной российской власти.

Ненавистная демократия

Один из ключевых моментов — то, что ни сам Путин, ни большинство его ближайшего круга не формировались в условиях состязательной, конкурентной политики. Их карьеры строились по административному принципу, без участия в честных электоральных баталиях, кроме президентских кампаний.

Многие из нынешней элиты выросли как управленцы и администраторы, а не как публичные политики, и их главный ресурс — связи и покровительство. Это породило систему, где важнее кумовство и местничество, чем меритократия и конкурентные процедуры.

Карьера Путина тоже началась в спецслужбах: служба в КГБ, командировка в ГДР, звание подполковника. Перестройка и распад советской системы прервали эту траекторию и вернули его в Ленинград, где он вошёл в администрацию Собчака — шаг, который вновь запустил его карьерный рост.

Пережитые крахи надежд подкрепили убеждение не упускать новые шансы. Став во главе политической системы, он и его соратники последовательно укрепляли позиции и демонтировали элементы демократии, которые рассматривались как источник нестабильности и угрозы.

Неприязнь к демократии наложилась на недоверие к странам, для которых конкуренция и самоуправление стали частью идентичности. В этом контексте Украина превратилась в особую фобию: она была одной из причин распада СССР, отказалась от навязанных интеграционных схем и направила свой курс в сторону Европы.

Война против Украины для руководства воспринимается не столько как имперский реванш, сколько как нападение на общество, выбравшее европейский путь и политическую конкуренцию. При этом режим нередко имитирует внешние атрибуты военной традиции, но испытывает дефицит эффективной профессиональной военной элиты.

Возникает вопрос, насколько уникален такой путь и есть ли в истории схожие примеры. Анализ других случаев помогает увидеть и сходства, и различия между развитыми демократиями и режимами, «сорвавшимися» с демократического пути.

Президент империи

Одной из очевидных для сравнения команд кажется команда Буша‑младшего, которую критики называли проявлением «имперского президентства». Важно смотреть не только на самого президента, но и на его окружение — фигуры вроде вице‑президента и министров, оказавшихся весьма влиятельными.

Многие из этих людей начали политические карьеры в трудные для страны десятилетия и затем, после относительного политического затишья, вернулись во властные структуры, чтобы довести начатые ими политические проекты до конца.

Однако американский опыт отличен от российского по ряду причин. Прежде всего, в США сильны демократические институты, которые препятствуют превращению власти в диктатуру. Кроме того, в развитых странах элиты бывают множественными и относительно автономными — политические, бизнес‑, военные и научные круги не сливаются в единую управляемую группу.

Поэтому ошибки и провалы американской политики остаются эпизодами, не меняющими кардинально саму систему. В России же поражение в большом конфликте может стать шоком, способным подорвать постсоветскую историю преобразований.

Путь Путина — это не только дорога бывшего сотрудника спецслужб, но и выбор человека, который видит в свободе и прогрессе источник собственных проблем и потому стремится сделать общество менее подвижным и конкурентным. Такая система противостоит быстрым изменениям реальности и потому в долгосрочной перспективе обречена на испытания — прежде всего для самой страны.