Власти усилили репрессии против ЛГБТ‑активистов по всей России

Российские власти в последние месяцы активизировали меры против ЛГБТ‑активистов: в короткие сроки несколько организаций и сообществ были признаны «экстремистскими» и запрещены, ещё ряд дел рассматривается в судах.

За последнюю неделю в ряде регионов официально запретили пять организаций; с начала весны подобных решений — как минимум семь. Дополнительно продолжаются судебные рассмотрения в отношении ещё двух инициативных групп и сообществ.

Крупные запреты и идущие процессы

• Ярославль: движение «Каллисто» признано экстремистским — в постановлении указывается, что деятельность якобы подрывает традиционные духовно‑нравственные ценности; правозащитники связывают это с критикой законопроектов и работой по противодействию дискриминации.
• Санкт‑Петербург: признана экстремистской «Российская ЛГБТ‑сеть», члены которой занимались правозащитной поддержкой людей, преследуемых по признаку сексуальной ориентации.
• Орёл: запрещён медиапроект «Парни+», посвящённый теме ЛГБТК.
• Москва: признан экстремистским московский комьюнити‑центр, оказывавший психологическую и юридическую помощь представителям сообщества.
• Самара: запрещена организация «Ирида», ранее её руководитель уже привлекался к ответственности по связанным обвинениям.
• Свердловская область: ресурсный центр для ЛГБТ, помогавший в Уральском регионе, признан экстремистским.
• Санкт‑Петербург (раньше): в начале марта суд запретил движение «Выход», одно из старейших правозащитных объединений квир‑людей.

Кроме уже вынесенных запретов, в судах рассматриваются иски против инициативных групп, помогающих транслюдям, а также региональных сообществ поддержки: ряд из них уже фактически прекратил работу после удаления сайтов и страниц в соцсетях.

Напомним также, что в ноябре 2023 года Верховный суд принял решение о запрете так называемого «Международного ЛГБТ‑движения», признанного экстремистским.

Последствия для сообществ и защитников

Запреты лишают активистов и уязвимые группы доступа к юридической, психологической и общественной поддержке, а также создают правовую и организационную неопределённость для тех, кто занимается мониторингом нарушений прав человека.