«Носочки для фронта» и война с реальностью: почему Кремль не слышит уставшее общество

Даже убеждённые сторонники военной кампании против Украины всё чаще признают: власть не желает слышать общество. На этом фоне звучат почти издевательски призывы в духе военного тыла времён СССР — вплоть до советов вязать для фронта тёплые носки.

Выступая на форуме «Малая родина — сила России», Владимир Путин потребовал от россиян работы в тылу ради армии, ссылаясь на опыт Второй мировой войны. По его версии, победа тогда была достигнута, в том числе, благодаря бабушкам и детям, которые «вязали носочки» для фронта. Однако сегодня многим такая риторика скорее напоминает, что нынешняя война уже идёт дольше так называемой Великой Отечественной, а главное сходство с тем временем — нарастающая усталость общества.

Победа в тёплых носках?

История про тыл, который различают по связанным бабушками носкам, выглядит как детская агитка и мало имеет общего со сложной реальностью большой войны. Да, в СССР существовало массовое участие граждан в снабжении армии, но подобные инициативы были и в нацистской Германии, где также действовали программы «волонтёрской помощи» фронту. Никакие «тёплые носочки» не решали исход военных кампаний — ни там, ни здесь.

Сегодняшнему российскому руководству уже недостаточно той степени вовлечённости, к которой пришла часть общества, поддерживающая войну в целом или, как часто говорят, «наших ребят». Власть настаивает на ещё более активном участии в агрессии против Украины, превращая её в сверхидею и внутреннюю «мобилизационную» повестку.

Крупный бизнес фактически подталкивают к «добровольным» взносам на военные нужды, для малого и среднего бизнеса повышают налоговую нагрузку. Школьников по всей стране пытаются вовлекать в сборку дронов «в свободное от учёбы время», а иногда и вместо неё. Всё это сопровождается риторикой тотальной мобилизации в стиле: «Всё для фронта, всё для победы».

При этом власть демонстративно не учитывает, что такие призывы звучат на фоне заметного падения рейтингов доверия, даже по данным лояльных кремлёвских социологических служб. Одновременно растёт доля россиян, выступающих за завершение войны и переговоры. В социальных сетях множатся не столько открытые протесты, сколько попытки «донести до президента», насколько люди устали и недовольны происходящим.

Когда не хотят слышать

История с «носочками» отражает не только пропагандистский стиль, но и выборочное отношение к реальности. Призыв отдавать все силы фронту прозвучал практически сразу после того, как технократы в правительстве получили сигнал: не надо докладывать о падении экономики, нужно предлагать, как снова обеспечить рост. Вариант «остановить войну» априори исключён из обсуждения; тот, кто рискнёт его озвучить, в лучшем случае лишится должности, а в худшем столкнётся с уголовным преследованием.

Личная уверенность Путина в возможности военной победы и восстановления экономической устойчивости дополнительно подпитывается внешними обстоятельствами. Резкий рост мировых цен на энергоносители из‑за эскалации на Ближнем Востоке привёл к увеличению нефтегазовых доходов России. Часть санкций против российского нефтяного сектора фактически была временно ослаблена, что обеспечило бюджету дополнительные миллиарды долларов. Даже если реальные суммы ниже официально озвучиваемых, всё это укрепляет ощущение у руководства, что «мироздание подталкивает не останавливаться».

Экономика войны и столкновение с реальностью

Однако значительная часть этих неожиданно выросших доходов в нынешних условиях всё равно не пойдёт на развитие экономики или смягчение внутренних проблем. Приоритет — продолжение войны против Украины, её финансирование и поддержание военной машины. В такой модели неминуемо наступает момент столкновения созданного пропагандой виртуального мира с реальностью.

В этом виртуальном мире российские бабушки дружно вяжут носки для «наших», а дети и школьники с энтузиазмом собирают дроны. В реальности же фермеры вынуждены массово вырезать скот, малый бизнес закрывает кафе и магазины, не выдерживая налоговой и административной нагрузки, а крупный капитал по‑прежнему старается вывести как можно больше средств за рубеж. Внешнеполитические кризисы лишь откладывают момент расплаты, но не отменяют его.

После 2022 года власти пытались компенсировать системные проблемы масштабным вливанием бюджетных средств. Сейчас таких возможностей всё меньше: ресурсы ограничены, а потребности войны растут. Даже наиболее лояльные к Кремлю политики из условной «системной оппозиции» уже говорят с трибун о риске серьёзных потрясений и «революционной ситуации» в обозримой перспективе.

Оптимисты в этих условиях рассчитывают, что власть окажется вынуждена пойти на нечто вроде новой «оттепели» и начать реальные переговоры о мире с Украиной. Пессимисты же видят противоположное направление — дальнейшее закручивание гаек и усиление репрессий. Среди тревожных сигналов — передача ряда следственных изоляторов под контроль спецслужб, что облегчает давление на политически неблагонадёжных и выбивание признаний.

Сценарий, которого опасаются многие критики нынешнего курса, заключается в том, что ответом на нарастающее недовольство станет не поиск мира, а перенос логики «борьбы с врагом» внутрь страны. В таком случае под удар могут попасть уже не только «иноагенты» и открытые оппоненты, но и обычные граждане, которые не готовы бесконечно жертвовать уровнем жизни и «вязать носочки» на голодный желудок.