На неделе дроны дважды поразили важные объекты нефтепереработки: одна из ключевых установок Московского НПЗ в Капотне и резервуарный парк хранения. Эксперты предупреждают, что ущерб может оказаться серьёзнее прежних атак, а ремонт займет больше времени из‑за необходимости импортных запчастей и сложности восстановительных работ.
Новая волна атак
После относительной паузы удары по российской нефтяной инфраструктуре возобновились и стали более целенаправленными: если раньше основное внимание уделялось терминалам и резервуарным паркам, то теперь атакуют и сами НПЗ, повреждаются более сложные установки первичной и вторичной переработки.
Последствия уже заметны: в отдельных портовых и терминальных узлах сжаты отгрузки, часть танкеров ушла с рынка, а объёмы переработки внутри страны сократились. Экспорт сырой нефти временами компенсирует потерю переработки, но это не решает проблему с производством современных моторных топлив.
Тонкости дефицита
Уменьшение переработки объясняется не только ударами, но и техническими работами на отдельных заводах: например, ТАНЕКО в Татарстане приостанавливал производство для реконструкции. Однако схемы атак и рост числа попаданий по сложным установкам привели к тому, что восстановление требует импортных компонентов и больше времени.
По итогам апреля—мая спад переработки оценивался в порядка 650–700 тысяч баррелей в сутки (примерно 12–13% по сравнению с показателями конца марта). Даже при сохранении номинальных объёмов переработки выход современных моторных топлив может снизиться из‑за повреждений сложных установок.
Почему пока не повсеместный коллапс
Рынок смягчали сезонность спроса и ряд мер, в том числе допуск к продаже части бензиновой фракции в качестве топлива более низкого стандарта, а также накопленные товарные запасы в низкий сезон. Это помогло избежать немедленного масштабного дефицита в большинстве регионов.
Тем не менее локальные перебои фиксировались в нескольких десятках регионов; эффект для конкретной территории зависит от концентрации автопарка, роли региона в грузоперевозках и структуре поставок. Для Москвы и области, которые аккумулируют большую часть пассажирского транспорта страны, риск локального дефицита выше.
Почти у предела
Если в среднесрочной перспективе потеря мощностей (например, порядка 600 тысяч баррелей в сутки от атак на ТАНЕКО и Московский НПЗ) останется без быстрой компенсации, суммарная доступная переработка может снизиться до уровней, сопоставимых с потерей 20–25% мощностей в ключевой сезон — а это уже чревато дефицитом бензина.
Ключевой фактор — география: потери сосредоточены вокруг Москвы и по Волге, а это ударит по узлам снабжения, которые обеспечивают столичный рынок и крупные транспортные потоки.
Как можно распределить дефицит
При нарастании дефицита есть три принципиальных сценария. Рыночный — позволить ценам расти, что сократит спрос. Административный — сохранить контроль цен и ввести квоты, карты или другие механизмы распределения. И стихийный — очереди и чёрный рынок, когда цены и условия на «сером» рынке окажутся хуже для большинства потребителей.
В настоящий момент бензин для населения частично субсидируется через демпферный механизм (держит цену ниже рыночной), что стимулирует потребление и ограничивает импорт. Отмена этой поддержки теоретически улучшила бы доступность импорта и облегчила баланс спроса и предложения, но политически это сложное и непопулярное решение.
Многое зависит от двух факторов: сможет ли Украина поддерживать или наращивать темпы производства и запуска дронов, и насколько быстро российские заводы смогут восстановить повреждённые установки и запустить импортозамещающие закупки. Оба цикла — производства ударных беспилотников и ремонта НПЗ — остаются главными неопределёнными величинами.
