Мать обвиняет новосибирских врачей в упущенных возможностях спасения ребёнка — кратко о деле:
На 27‑й неделе беременности у одного из плодов выявили порок сердца. Семья получила телемедицинские консультации в нескольких профильных центрах: в одном советовали приехать в Москву для очного осмотра, в другом — готовиться рожать в Новосибирске и передавали, что ребёнка следует рожать в перинатальном центре третьего уровня, чтобы при необходимости сразу провести операцию.
Виктория приехала в Новосибирск на 34‑й неделе. Ей планировали кесарево сечение на 1 декабря, однако вечером 28 ноября у неё отошли воды, и операцию провели на следующий день — при этом женщина отмечает, что одновременно подписывала различные документы.
По словам матери, после родов врачебная бригада сообщила, что порок сердца у мальчика — Паши — не подтвердили, и поэтому ребёнка не перевели в профильный центр и не готовили к срочной операции.
29 ноября в реанимации у малыша начала падать сатурация: ему надевали кислородную маску и наблюдали, но до перевода в специализированный центр дело не дошло. На ребёнке было много датчиков — на сердце, руках и ногах.
Второй близнец, Мирон, вскоре переведён к матери. Павлу позже поставили диагноз «пневмония» и начали лечение антибиотиками; одновременно продолжались обследования сердца.
На третьи сутки жизни, по словам матери, у ребёнка закрылся артериальный проток — это осложнило ситуацию для ребёнка с пороком сердца: пока проток открыт, технически возможно провести операцию, после его закрытия шансы снижаются.
Состояние мальчика ухудшалось. Женщина начала подавать жалобы и заявления. Мирона выписали, а посещения Павла в перинатальном центре с 8 декабря запретили из‑за эпидемиологической обстановки. 14 декабря его перевели в реанимацию.
«Если бы его прооперировали, он был бы жив. Пневмонии не было, была лёгочная гипертензия. 20 дней ребёнка кололи антибиотиками просто так», — утверждает мать.
17 декабря мальчик умер. После этого женщина обратилась с жалобами в Следственный комитет, прокуратуру, Минздрав России, региональный Минздрав, а также к уполномоченным по правам человека и по правам ребёнка.
Реакция властей и медицинских органов
В ответе регионального министерства здравоохранения говорится, что внутренняя проверка не выявила нарушений, а смерть наступила несмотря на предпринимаемые врачами усилия. Дополнительные подробности министерство относит к врачебной тайне.
