«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы на Западе её книги активно переиздают, а многие современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на чьи тексты они опираются. Феминистская тема — важная часть её творчества, но читателю 2020‑х годов, возможно, в первую очередь будет близок исторический, антивоенный слой повествования. Роман недавно появился и по‑русски.
Наталию Гинзбург нередко называют «писательницей для писательниц» XXI века. Салли Руни называет «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон пишет восторженно об её автобиографической эссеистике, Рейчел Каск видит в её прозе «образец нового женского голоса». И это лишь самые известные из тех, кто публично говорил о своём восхищении её книгами.
Сегодня Гинзбург переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Переломным моментом стала середина 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в глобальное культурное событие и вернул моду на итальянскую прозу. На этой волне начались переиздания авторов XX века, долго считавшихся «забытыми», среди которых вновь открыли и Наталию Гинзбург.
Трагическая биография и литературный путь
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым противником фашизма и в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти тоже преследовали: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, а вскоре казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, позднее стал одним из самых известных историков своего поколения.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», которое ранее основал её первый муж. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти же годы она подготовила собственный перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько книг, сделавших её знаменитой на родине, — прежде всего «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за филолога‑шекспироведа Габриэле Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже мелькают в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где пара позирует вместе с режиссёром‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию в Риме, ему потребовалось переливание крови; кровь оказалась заражённой, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз оказалась вдовой. У пары было двое детей с инвалидностью, мальчик умер, не дожив до года.
В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней Гинзбург продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, среди прочего, итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.
Возвращение к русскому читателю
До России интерес к Гинзбург докатился уже после того, как её начали активно издавать по‑английски. Зато русскоязычные издания сразу задали высокую планку: в качественных переводах вышли уже два ключевых романа. Сначала «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Эти книги роднят темы и общий круг персонажей, поэтому знакомство с прозой Гинзбург можно начинать с любой. Но различается настроение. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная и лишь на треть — печальная книга, а «Все наши вчера» устроен наоборот: чаще всего читатель переживает горькие эпизоды, но редкие радостные моменты вызывают настоящий, громкий смех.
О чём роман «Все наши вчера»
Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшая буржуазная семья, вторая — владельцы мыльной фабрики. В одном доме — осиротевшие мальчики и девочки, в другом — избалованные братья, их сестра и мать. Рядом с ними — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей много, жизнь идёт своим чередом, и это ещё относительно «мирные» годы фашистского режима. Но когда в Италию приходит война, сюжет резко меняет тон: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается одновременно с войной, казнью Муссолини и возвращением выживших членов обеих семей в родной городок — в страну, покрытую руинами и не представляющую, что будет дальше.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Читатель видит, как она взрослеет: переживает первую любовь, неожиданную беременность, от которой не была в восторге, уезжает в деревню на юге страны и в самой развязке войны сталкивается со второй, ещё более тяжёлой утратой. К финалу Анна проходит путь от растерянной подростки до женщины, матери и вдовы, человека, который познал всю горечь войны, чудом уцелел и теперь хочет лишь одного — вернуться к оставшимся близким. В её образе легко узнаются автобиографические черты самой Гинзбург.
Семья, язык и память
Семья — центральная тема творчества писательницы. Она не идеализирует родные связи, но и не выплёскивает на них инфантильный гнев. Вместо этого Гинзбург внимательно исследует, как устроен этот замкнутый круг людей. Особенно её интересует язык: какие выражения близкие используют в шутках и ссорах, как произносят хорошие и плохие новости, какие семейные слова остаются с нами спустя десятилетия — даже тогда, когда родителей уже нет в живых. Здесь ощущается влияние Пруста, которого она переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал связь «семейного языка» и самых глубоких слоёв памяти.
Бытовые сцены требуют предельной лаконичности, и «Все наши вчера» написаны именно так — простым, будничным языком, которым мы пользуемся каждый день, болтая, сплетничая или оставаясь наедине с тяжёлыми мыслями. Гинзбург принципиально отвергает риторическую помпезность, словно полемизируя с официальным языком фашизма, с его пафосом и лозунгами. В русскоязычном издании интонации персонажей — их шутки, оскорбления, признания в любви и ненависти — переданы особенно тонко, что позволяет оценить всю эмоциональную палитру текста.
Почему эта проза особенно значима сегодня
В разных культурных контекстах Гинзбург читают по‑разному. В англоязычном мире её возвращение к читателю пришлось на относительно спокойные годы и совпало с новой волной интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что прежде всего её начали воспринимать как одну из важнейших предшественниц современного женского письма. В России же переиздание её книг началось уже в новой, гораздо более тревожной реальности, когда привычное «мирное вчера» оказалось потерянным.
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она честно и с горечью описывает жизнь в фашистском и милитаризованном государстве, где человек постоянно сталкивается с абсурдом и насилием. Но её проза не безнадёжна. Напротив, история самой писательницы и судьбы её героев помогают по‑новому взглянуть на собственный опыт жизни в трагическое время — чуть более трезво и зрелым взглядом. Одного этого достаточно, чтобы взять в руки «Все наши вчера».
