В Екатеринбурге перестали пускать слушателей и журналистов на политические процессы в окружном военном суде

Что происходит

С конца апреля в Центральном окружном военном суде в Екатеринбурге перестали пропускать слушателей и журналистов на ряд процессов по обвинениям по «террористическим» статьям. В некоторых заседаниях доступ закрывали судьи, в других — приставы не пускали людей в здание, хотя формально заседания оставались открытыми.

14 мая слушателей и журналистов не пустили на заседание по делу фигуранта «тюменского дела» Романа Паклина, обвиняемого в создании «террористического сообщества» и подготовке «теракта». Ранее Паклин сообщал о применении к нему пыток после задержания.

Один из присутствовавших на условиях анонимности рассказал, что приставы отказались пропускать людей ещё на входе в здание суда. «Сотрудник ФССП сказал, что процесс сделали закрытым из‑за того, что дело связано с терроризмом. По его словам, он никого не пустил, кроме адвоката». Пристав даже не стал проверять паспорт после того, как слушатель сообщил, что пришёл на заседание.

По данным наблюдателей и правозащитников, с конца апреля судьи Центрального окружного военного суда закрыли не менее шести процессов по «террористическим» статьям. Среди дел — и несколько резонансных, связанных с поджогом военкомата, перепостами и обвинениями в финансировании терроризма.

В одном из дел судья мотивировал закрытие заседаний «нестабильной ситуацией на территории РФ и возможностью террористических атак». Прокурор сослался на материалы, в которых, как утверждалось, содержится адрес военкомата, разглашение которого якобы может навредить обороноспособности.

Адвокат Валерия Ветошкина, сотрудничающая с правозащитной организацией, отметила, что закрытое судебное разбирательство возможно только в случаях, предусмотренных законом, и только на основании определения судьи. Если заседание формально было открытым, то отказ приставов пускать слушателей является нарушением.

«Это очевидно незаконно. Вопрос только в том, почему приставы это делают: сами захотели или судья "спустила". Согласно статье 241 УПК, закрытое судебное разбирательство допускается в конкретных законом установленных случаях и только по определению судьи. У приставов есть право проверять документы и ограждать допуск при законных основаниях, но они не вправе объявлять открытое заседание закрытым».

Правозащитник из другого региона добавил, что суды нередко пытаются обходить требование об открытых слушаниях неформальными способами: например, заявляя, что здание закрыто. В таких случаях помогает заранее подать уведомление о желании присутствовать или зафиксировать это желание и собрать подписи.

«Для законного закрытия заседания должно быть вынесено мотивированное постановление; статья 241 УПК перечисляет конкретные основания. Если такого решения нет, нужно требовать реквизиты постановления и фиксировать нарушение, а затем жаловаться председателю суда, в ФССП и прокуратуру».

Пока что похожей массовой практики закрытия слушателей по «террористическим» делам в других окружных военных судах не зафиксировано: в некоторых инстанциях такие процессы остаются открытыми для слушателей. В то же время в ряде судов наблюдается другая форма сокрытия — анонимизация судебных карточек; по подсчётам исследователей доля дел с пометкой «информация скрыта» в отдельных судах заметно выросла.

Южный окружной военный суд, который рассматривает большое число дел, связанных с территориями конфликта, ранее показал значительный рост числа анонимизированных карточек. Исследователи предупреждают, что это усложняет анализ практики рассмотрения политически значимых уголовных дел.