Церковь стремится вернуть святыни. Споры вокруг Дмитровского креста демонстрируют, что для руководителей церкви важнее вопросы владения, статуса и власти, чем религиозная практика. Разбор подготовила Ксения Лученко.
На выставке «Христианская традиция. Наши дни» в Манежном зале, посвященной приближающемуся 80‑летию патриарха Кирилла, был представлен Дмитровский крест — образ XIV века. По оценке реставраторов и хранителей, крест находится в очень плохом состоянии и требует постоянного контроля. Однако официальные выводы не разглашаются, а новости о нём ходят через анонимные источники.
Дмитровский крест покидает Третьяковку
Существует тревога, что возвращение креста в храм Успения Николая в Толмачах может быть временным. Этот храм служил компромиссным пространством между музеем и действующим храмом: там были климатические условия, необходимые экспозициям, и доступ реставраторов. Недавно там попрощались с другой иконой. Ходят слухи о планах вернуть следующий объект.
Руководитель правового управления Московской патриархии подчеркнула, что сформирована необходимая правовая база для возвращения святынь, и призвала государственные музеи активнее передавать предметы церкви.
От «Троицы» до Владимирской иконы: хроника передач
В этом году РПЦ получила Владимирскую и Донскую иконы, а также здания архитектурного ансамбля Рязанского кремля, и иные предметы изъятые для передачи церкви Преображенский собор Мирожского монастыря. Однако обсуждения вокруг безвозмездной передачи иконы «Троица» Андрея Рублева сопровождались проблемами: витрина, рассчитанная на музейные условия, вышла из строя, а позднее её ремонт поручили специалистам, а руководитель институций, отвечавших за кризисное управление, оказался не на своей должности.
Какую роль играет подлинник в церковном контексте? Церковь считает, что молитва не зависит от уникальности произведения, а от образа, перед которым совершают поклонение; подлинник не обязательно должен быть оригиналом, чтобы служить благому делу.
Понятие подлинности возникло позднее и связано с тиражированием изображений. Любая копия может быть не менее действенной в молитве. Примером служит Иверская икона — списанная экземпляром афонской святыни, а подлинник другой иконы хранится в монастыре на Афоне.
Как музейщики открыли древнерусскую иконопись
История отношений церкви с искусством парадоксальна: открытие древнерусской иконописи началось в конце XIX — начале XX века, а современная реставрация сложилась после революции. Музейные сотрудники спасали памятники, вводили их в научный оборот и порой становились жертвами репрессий.
В 1960‑е годы, на фоне идей нового отношения к древнерусскому искусству, сложилась традиция спасения иконописи через экспедиции и сборы в музеях, что стало важной страницей культурной памяти.
Спасение икон как советский культурный проект
К 600‑летию Андрея Рублева был открыт музей в его честь, проводились выставки; молодежь вовлекалась в движение по сохранению древнерусского искусства, отправляясь в экспедиции и собирая коллекции.
Искусствовед Савелий Ямщиков и писатель Владимир Солоухин популяризировали движение, в которое участвовали люди разных взглядов—от верующих до либеральной интеллигенции. Этим занятием занимались и гражданские активисты, и специалисты.
Но сейчас музейщикам приходится защищать древнерусское церковное искусство от решений церковного руководства и государства, которые стремятся вернуть ценности в собственность церкви.
Реституция как инструмент власти
Реституция церковного имущества нарастает с 90‑х годов, и музейная экспертиза нередко сталкивалась с сопротивлением и сомнениями профессионального сообщества. В частности, попытки вернуть «Троицу» и другие памятники встречали как решения властей, так и критическую реакцию культурной среды.
В 2023 году президент принял решение о передаче «Троицы», что было охарактеризовано как важное действие по укреплению духовного единства, и это решение обсуждали в рамках государственной политики ценностей.
Не исключено, что возвращение святынь воспринимается как демонстрация власти и силы, переводящая культурное наследие в политическую плоскость.
Защита культурного наследия становится новым диссидентским занятием — формой правозащитного участия в сохранении памяти.
Автор: Ксения Лученко, исследователь и журналист.
Комментарий выражает личное мнение автора и может не совпадать с редакционной позицией.