В августе 1876 года в Байройте открылся первый фестиваль Рихарда Вагнера. Двое русских композиторов — Пётр Чайковский и Цезарь Кюи — посетили фестиваль в роли корреспондентов и опубликовали подробные очерки о происходившем.
Композиторы и их роли
Чайковский в то время сочетал преподавание в Московской консерватории с журналистскими подработками, Кюи был известен и как композитор, и как резкий музыкальный критик. Оба отправились в Байройт, чтобы описать фестиваль для столичной публики и оценить новое театрально‑музыкальное явление.
Байройт и атмосфера фестиваля
Русские корреспонденты подробно рисуют образ небольшого немецкого городка: аккуратные улицы, многочисленные сувениры и изобилие вагнеровской атрибутики. Реклама и международный интерес сделали Байройт центром внимания: кордоны корреспондентов и витрины, заполненные портретами и брошюрами, создавали почти карнавальное настроение.
Кюи отмечал, что город был буквально захвачен «Нибелунгами»: политические новости — далеко не первоочередная тема для здешней публики. В числе курьёзов он иронично рассказал историю с изготовлением огромного механического «червя» для оперы — когда головы игрушечного монстра долго не доставляли, в Байройте даже возникло волнение.
Впечатления Чайковского
Чайковский воспринимал происходящее более серьёзно: он наблюдал приём гостей высокого ранга и с интересом описывал увиденное, включая фигуры известных музыкантов. В отличие от Кюи, которому удалось побывать на приёме в вагнеровской вилле, Чайковскому пришлось довольствоваться прогулкой вокруг дома композитора.
Театр, публика и новшества
Оба корреспондента высоко оценили устройство и внутреннюю планировку Фестшпильхауса: скрытое расположение оркестра, затемнённый зал, направленность внимания публики исключительно на сцену — всё это выглядело новаторски и даже спорно с оркестровой точки зрения, поскольку удалённое звучание могло терять яркость.
Публика тоже вызывала разноречивые оценки: Чайковский замечал отсутствие ряда значительных европейских имен, а Кюи считал состав зрителей вполне представительным и даже полагает, что отсутствие некоторых композиторов объясняется завистью.
Исполнение и сценография
Русские корреспонденты единодушно похвалили оркестр и хор, а также исполнение партии Брунгильды Амалией Матерной. Кюи, как опытный сценический критик, отметил избыточную загромождённость декораций — в частности, громоздкие «скалы», которые порой выглядели неубедительно.
Мораль и художественная оценка
В финале Кюи дал жёсткую, взвешенную оценку: он признавал огромную силу и волю Вагнера, но подвергал сомнению его музыкальный гений в мелодическом плане, отмечая бедность тематики и опору на ритмико‑гармонические эффекты. Чайковский видел в Байройтском торжестве важный урок и предполагал, что это событие оставит заметный след в истории искусства.
Со временем влияние Вагнера на русское искусство стало ощутимым: к рубежу XIX—XX веков вагнерианство нашло широкие отражения и в музыкальной практике России. Кюи дожил до тех лет, когда многие сочинения Вагнера уверенно вошли в репертуар российских сцен.
