Кратко о деле
Арсению Турбину дали пятилетний срок в воспитательной колонии, когда ему было 15 лет: следствие квалифицировало его действия как участие в организации, признанной террористической. Подросток не признаёт вины и заявляет, что действовал по личным убеждениям. В феврале 2026 года против него возбудили ещё одно дело — по части 2 статьи 212 УК РФ (участие в массовых беспорядках). Его мать переехала в Пермь, чтобы быть рядом с сыном, и рассказывает о том, как на неё и на ребёнка оказывали давление и какие проблемы возникли.
Увольнение с работы
Ирина работала контрактным управляющим в бюджетном учреждении в Орловской области и переводила часть работы на удалённый режим, регулярно прилетая на рабочие смены. В июне директор потребовал срочно приехать и попросил написать заявление по собственному желанию — она согласилась и уволилась. По её ощущениям, решение было инициировано «сверху», вероятно из‑за уголовного преследования сына.
Она опасалась обострять ситуацию: работа с госзакупками могла стать поводом для новых притязаний, а потому решила не конфликтовать, хотя подозревала попытку давления и шантажа, чтобы помешать её присутствию рядом с сыном.
Поездки в Пермь и юридическая поддержка
Ирина живёт в Перми, регулярно посещает СИЗО и колонию: приносит передачи, встречается с адвокатом и намерена обращаться к омбудсмену по правам ребёнка и в местные органы ФСИН. Находясь рядом с сыном, она считает процесс защиты более эффективным и планирует добиваться выдачи документов, кассационных материалов и медицинских препаратов.
Проблемы со связью и медицинским обеспечением
Были периоды, когда Арсений не мог дозвониться неделями: в дежурной части поясняли это проблемами со связью, хотя связь в учреждении, по её словам, работала. После жалоб ситуация разъяснилась и сын неожиданно позвонил рано утром — по её мнению, это был сигнал того, что на него оказывается давление со стороны администрации.
Ирина рассказывает, что медпрепарат от аллергии («Назонекс») передан с документами, но в колонии решили не выдавать его до осени, хотя у подростка была острая аллергия и ухудшение состояния. Также мать отмечает следы расчесов и ухудшение внешнего вида сына в один из визитов.
«У тебя, наверное, температура 39», — сказала я ему, а он ответил: «Мам, только не говори никому, а то меня заберут».
Давление и провокации в колонии
По словам матери, сын подвергался моральному давлению: ему ставили низкие оценки во время длительного свидания или встреч с адвокатом, пытались побудить признать вину. Также, по её словам, в колонии были провокации: воспитанникам предлагали переписываться якобы с внешними структурами, а некоторые из записей могли фиксироваться.
Ирина описывает случаи физического давления: при этапировании и в московском СИЗО к сыну подсаживали агрессивных сокамерников, один из которых нанес удар по уху — шла кровь. Позже Арсений оказался в одиночной камере, где ему безопаснее, и смог начать читать книги и восстанавливать вес.
Учёба и ограничения доступа к материалам
В колонии Арсению мешали в учёбе: преподаватели ставили двойки в отсутствие ребёнка, что, по мнению матери, создавало препятствия для сдачи экзаменов и поступления в вуз. Также были ограничения на передачу книг и подписку на печатные издания — часть изданий не разрешали, выдавались лишь отдельные газеты.
Мать сумела передать в СИЗО учебные материалы, классические произведения и словари, подписать сына на издания, которые ему были доступны, и отправляет ему шахматные задачи и учебные пособия.
Новое уголовное дело и события в колонии
В конце декабря — начале января у Арсения был сильный жар и его переводили в изолятор. После этого в колонии произошёл бунт, который, по мнению матери и защитников, был использован как повод для возбуждения против него нового уголовного дела. Сейчас идёт следствие по обвинению в участии в массовых беспорядках (ч.2 ст.212 УК РФ).
Планы и эмоциональное состояние матери
Ирина не знает пока, как будет строить дальнейшую жизнь: она ищет удалённую работу, планирует собеседования в Перми. Её домашний компьютер изъяли как вещественное доказательство, поэтому ей нужно приобретать ноутбук для дистанционной работы.
Она признаёт, что психологически истощена: принимает антидепрессанты, но пытается поддерживать себя физической активностью и верой в лучшее будущее для сына. Регулярные визиты и её присутствие, по её словам, важны для Арсения.
Что дальше
Мать продолжает добиваться доступа к документам и нормального медицинского обеспечения для сына, общается с адвокатом и планирует обращения в уполномоченные органы. Она надеется на реабилитацию сына и на то, что все трудности будут преодолены.
